Полковой цирюльник очистил золой медали, пуговицы и единственный сохранившийся во рту лейтенанта металлический зуб. Спрыснул воздух все заглушающим солдатским одеколоном. Пришел писарь, произвел опись имущества, пересчитал все награды, и тут выяснилось, что за последнее время на животе у лейтенанта прибавились две новые медали «Славься, император!». Но профиль на них был выбит незнакомый.

— Это не наша медаль, потому что это не наш император, — заявил писарь. — Его наградили те, — и он показал в сторону окопов противника. — Наверное, когда они заняли наши позиции, всем находящимся в окопах выписали награды.

— Но он же не их лейтенант! — удивился цирюльник.

— Это не важно! Главное, он на момент победы находился на передовых позициях, — объяснил писарь и оприходовал новые медали.

А саперы все ковыряли и ковыряли лопатами в блиндаже, и конца-края их работе не было видно. Отработанное дерьмо подавали на-гора, и специальные команды оттаскивали его в ближний тыл. За передней линией окопов постепенно вырастал бугор, потом целый холм и даже гора.

Противник три раза высылал своих разведчиков, чтобы выяснить, для чего возводится холм и нет ли в том какого-нибудь стратегического умысла. Три раза разведчиков вылавливали, допрашивали и расстреливали возле штабной стены, а тела, для острастки, сбрасывали с аэропланов в тылу врага.

Тогда обеспокоенный противник провел разведку боем силами четырех сводных когорт, но был отбит с большими потерями. О предпринятых противником атаках доложили командующему.

— Что это за высота? — спросил командующий, наблюдая на карте значок, обозначающий болото. — От-ве-чать!

— Так точно! — отвечал полковник. — Разрешите доложить! Это, извольте видеть, бугор из лейтенантского дерьма-с! — и рассказал о лейтенанте, 50 лет лежащем в блиндаже.