— Мы умираем за императора и отечество! — громко сказал ефрейтор и посмотрел, нет ли кого рядом. Но те, кто был рядом, капралу ничего доложить уже не могли.

— Мы умираем за дерьмо! — повторил младший легионер и умер.

К вечеру мы отползли в свои окопы, сдав бархотки писарю. Живых представили к наградам «За храбрость».

— Сволочь! — вспоминал ефрейтор легионера. — Вдруг его кто-нибудь слышал? Окопы кишат ушами. Покойника уже не достанешь. А я вот он, туточки! Сволочь! Надо доложить капралу!

Капрал, сидя на нарах, играл в карты с полковым капелланом на шмат свиного сала, присланного благотворительным обществом «Солдатское братство». На самодельных солдатских картах в совершенно реалистической манере, в самых соблазнительных ракурсах была намалевана жратва. Всякая. Качество изображенного продукта соответствовало достоинству карты. Шестерка бубей предлагала горох в стручках. Трефовый туз демонстрировал свиной копченый окорок.

— Господин капрал! Разрешите доложить!

— Пшел вон, дурак! — отмахнулся капрал. — Я занят!

В прикупе сидела вшивая маринованная селедка и картофельное пюре! Меню не составлялось. Капрал досадливо отбросил карты.

— Ефрейтор! Вы мне сбили игру! — возмутился капрал.

— Господин капрал! Разрешите доложить!

— Молчать, свиная рожа! — взъярился капрал, совершенно расстроенный видом капеллана, смачно пожирающего выигрыш. — Забыл устав, ублюдок? Забыл субординацию?

Капеллан лапал грязными пальцами белое сало, сочно чавкал, разбрызгивая жир по воротнику рясы.

— Я даю тебе одну минуту! Только одну! — орал капрал, поводя кулаком под носом ефрейтора. — За каждую лишнюю минуту болтовни ты отстоишь на бруствере по стойке «смирно». И я буду очень рад, если в твое брюхо, в твое вонючее брюхо засадят килограмм железа! Понял?! Одну минуту! Я слушаю и засекаю время!